2008 год
Режиссеры: Лео Каракс, Мишель Гондри, Джун-хо Бон
В ролях:  Дени Лаван,  Жан-Франсуа Бальме,  Джулии Дрейфус, Ю Аои, Йоши-Йоши Аракава и другие

Каждый из трёх режиссёров поставил свой собственный восклицательный знак, вынес свой собственный приговор японской столице, напомнив тем самым «Три шага в бреду», где каждый из (вновь-таки!) трёх режиссёров рассказал о собственном ужасающем бреде...

Ну что ж, добро пожаловать в Токио, город из стекла и бетона, где царит трэшевый хаос!

«Дизайн интерьера»
Первым страху наводит Мишель Гондри («Вечное сияние чистого разума», «Наука сна»). История начинается вполне обычно: молодая парочка провинциалов приезжает в столичный Токио, надеясь найти там светлое будущее. Для него (Акира), начинающего кинорежиссёра, цель жизни - развить и продвинуть своё «творчество», которое выглядит как дешёвая пародия на сюрреалистические опыты 20-х годов; для неё (Хироко), его девушки,  -  быть его девушкой. В воздухе запахло жареным, то есть  - конфликтом, который стар как мир: он постоянно думает о своём деле, каким бы нелепым оно ни было; она постоянно думает о нём, каким бы нелепым он ни был. Акира не может избавиться от выдуманного образа перспективного (кто же ему это сказал?) режиссёра даже в бытовом разговоре с Хироко, вызывая у нас - улыбку, у неё, - отчаяние своими словами: «Я готов к драматичному диалогу с флэшбэками и кульминацией!».

В общем, ничего необычного в этой истории про ещё не признанного гения и его не находящей себе места подружки нет. Ну и где же здесь Гондри? - спросите вы. А Гондри всё сделал как надо: расслабил зрителя псевдореалистичным началом, а в конце фильма дал жару! Хироко, не чувствующая себя нужной, постепенно превращается в ... стул и обретает своего благодарного хозяина. В отличие от Акира, выдумывающего искусственные истории для своих фильмов, Хироко сама попадает в такую фантастическую историю, она сама становится буквальной метафорой в кафкианском стиле (можно вспомнить новеллы «Мост» или «Превращение»). Наблюдать за этими жутковатыми сюрреалистическими метаморфозами занятие не для слабонервных, но именно здесь озорной Гондри, который, как он сам утверждает, ещё в 6 лет утерял способность различать, что происходит на самом деле, а что напридумывалось, отрывается по полной. Наконец-то проступает его своеобразное полусказочное чувство юмора с лёгкой чернотой, которое так притягивает не только киноманов, но и одних из самых загадочных музыкантов (Бьорк и Тома Йорка, для которых Гондри снимал клипы).

Мораль басни? Если ты ничего не можешь и не хочешь делать, кроме как быть нужным, стань нужным. Стань не красивым диваном или старинной кушеткой для эстетского фона, а обычным деревянным стулом, сидя на котором кто-то сможет читать книгу, печатать на компьютере, играть на гитаре или просто пить с друзьями. И если в начале фильма юный режиссёр говорит своей девушке: «Ты должна быть в состоянии определить своё место в мире по тому, чем ты занимаешься. Ты должна быть в чём-то лучше, чем другие», то в конце фильма Хироко действительно определяет своё место в этом мире и становится самым лучшим стулом для своего хозяина.

«Дерьмо»
Это очень не простое дело - любить Лео Каракса («Дурная кровь», «Любовники с Нового моста»). Примерно как быть замужем за капитаном дальнего плаванья. Хотя капитаны, наверное, радуют жён своим появлением чаще, чем Каракс снимает фильмы. Но вот чудо свершилось и Лео, выждав 9 лет после провалившегося в прокате фильма «Пола-икс», вернулся ненадолго в мир, лишь для того, чтобы сказать, как же он его ненавидит. И проводи он съёмки хоть в Париже, хоть в Нью-Йорке, хоть в Гондурасе, фильм всё равно бы получился примерно о том же.

Из канализационного люка в Токио вылезает нечто с закрученной рыжей бородкой, бельмом на глазу и явным отсутствием социальной адекватности, совершает свой незабываемый променад, закидывает зевак гранатами и крушит всё вокруг, пожирает деньги и цветы и, получив полное удовлетворение от такой себе маленькой шалости, снова погружается в свою привычную среду обитания - в канализацию. Весь город дрожит от ужаса. Что это за чудовище, оставившее после себя окровавленные трупы, психические расстройства жителей и разбитые витрины? Зовите его «Мэрд», месье Мэрд, а если по-нашему, по-простому, то господин Дерьмо. Причин на такое поведение у Мэрда масса. Ну, например, такая: ему не нравятся люди, а из всех людей японцы, по скромному мнению «обаятельного» монстра, - самые отвратительные. О таких безапелляционных аргументах мы могли бы и не узнать, потому что изъясняется Мэрд на каком-то совершенно инопланетном языке (очень было бы любопытно взглянуть, как Каракс выдумывал эти словесные и мимические выкрутасы!).  Понимает его только месье Воланд, такой же чокнутый адвокат-переводчик, решивший спасать своего клиента от казни. Но от правосудия не всегда уходят красавцы, а такие уроды, как Мэрд, и подавно не могут миновать виселицы... Или могут?..

Раньше, чтобы снять новый фильм, Караксу необходимо было сначала найти актрису, влюбиться, а потом уже запечатлеть её в собственной работе. «Дерьмо» - первый фильм Каракса, где нет ни одной важной женской роли. Видимо, режиссёр разуверился в женском обаянии и пришёл к выводу, что ни одна актриса не может затмить потрясающую пластику Дени Лавана. Стремительное шествие Мэрда по Токио пародирует незабываемый танец-пробег Алекса под музыку Дэвида Боуи из «Дурной крови». И то, как это в обоих фильмах исполнил Дени Лаван, мог сделать только он. Как и снять такой потрясающий абсурд мог только Лео Каракс.

Стоило ли ждать 9 лет, чтобы получить в результате получасовое безумие от Каракса? Ну, конечно же, стоило. Пожалуй, Лео ещё никогда не был столь гротескно едок. В первую очередь, досталось, конечно же, обществу, которое, вооружившись мобильными телефонами, с жадностью ловит новый повод, чтобы вольно или невольно запустить механизм раскрутки любой сенсации. В новостях только и говорят что о «чудовище из канализации», жители города сразу делятся на хулителей и почитателей, одни требуют его крови, другие видят в нём новую звезду или гуру - в общем, будни любого современного общества, нуждающегося, как в хлебе, в герое и анти-герое, продолжаются... Однажды в своём интервью Каракс с грустью заметил: «Мои фильмы любят не за то, за что нужно». Так и Мэрда токийцы ненавидят и боготворят совсем не за то, за что следовало бы. А за что же следовало? И кто такой этот Мэрд? И вот тут начинается самое интересное, потому что Каракс, промолчав 9 лет, вложил слишком много значений в один образ.

То, что Лео - мастер цитирования, знают все. Конечно, до Годара, который целыми кусками может вставлять в фильмы философские трактаты, ему далеко, но вот по части киноцитат Каракс - один из лучших. Фильм начинается с музыки, взятой из первого японского фильма о Годзилле (1954 г.), жутком доисторическом ящуре, проснувшемся после ядерной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки и напавшем на жителей Токио. Учитывая, что после японского фильма было ещё 28 кинолент об этом страшном чудовище, можно предположить, что работа Каракса - очередная история о Годзилле (итого - 30! Каракс округлил число). Какой же взрыв заставил Мэрда проснуться из анабиоза? Скорее всего, всё происходящее в современном мире сам Каракс расценивает как «ядерную бомбардировку» Земли, после которой разрушается всё человеческое и пробуждаются подобные доисторические персонажи. С эстетическими и материальными ценностями общества эти монстры расправляются по-своему: они, без лишних церемоний, набивают ими свой желудок (Мэрд питается исключительно хризантемами и деньгами). И если вспомнить, что первый фильм о Годзилле закончился уничтожением его скелета, а спустя всего год на экраны вышел «Годзилла снова нападает», то не удивительно, что, несмотря на повешение Мэрда, в конце фильма нам обещают продолжение истории в Нью-Йорке.

Но Каракс не был бы собой, если бы не дал повода и для другой трактовки образа: на спине у Мэрда - нечто наподобие чёрного квадрата Малевича, пожалуй, одного из чуть ли не самых противоречивых символов в XX столетии. Нарисовав на коже «существа из канализации» главную «новую икону» прошлого века, Каракс провоцирует нас поддаться желанию увидеть в Мэрде нового Христа... или Антихриста. А когда мы слышим признания подсудимого: «Моя мать была святой, а вы изнасиловали её, и я - ваш сын!», наши предположения только усиливаются. Мэрд - новая сила (новое искусство? новый дух?), которая через разрушение, через выход в ничто может привести мир к спасению... или же окончательно поставить на нём крест. Конечно, месье Мэрд - урод, но то, что он хочет уничтожить, откровенно говоря, не намного лучше. Ну, так, может, стоит дать ему шанс?..

Впрочем, можно и не углубляться в такие дебри, а увидеть то, что лежит на поверхности: Мэрд в блестящем исполнении Дени Лавана, родившегося с Караксом в один год, - по-прежнему альтер-эго режиссёра. Ведь Каракс, как и «существо из канализации», лишь изредка вылезает из своего добровольного заточения, сопровождающегося продолжительными депрессиями, и, наделав немало шума своим фееричным появлением, снова уходит «под землю», в никуда... И уж если быть до конца откровенными, то всё время не покидает ощущение, что дай Караксу в руки гранату, он сам подорвёт этот мир к чёртовой матери. И если в фильме «Моцарт навсегда» Годар устами одного из персонажей произносит: «Этот мир постарел!», то формулировка Каракса звучит ещё обречённее: «Небо постарело!». И именно поэтому даже оно отказывается принимать умерших.

«Токиотрясение».
Последняя часть «Токио!», снятая корейцем Джун-хо Боном («Воспоминание об убийстве», «Вторжение динозавра»), - самая милая и удобоваримая для зрителей. И именно поэтому о ней хочется говорить меньше всего. Здесь всё ясно: Япония - одна из самых развитых стран, следовательно, и проблемы у неё самые развитые.

Хикикомори - особый термин, выдуманный японцами для обозначения людей-отшельников, чьё затворничество уже граничит с болезнью. Так главный герой фильма 10 лет не выходит из своей тщательно убранной квартиры и открывает двери дома лишь для того, чтобы забрать пиццу, не взглянув в лицо доставщика. А зря. Потому что пиццу иногда разносят очень хорошенькие девушки. Вот однажды и случается чудо: глаза встречают другие глаза, руки дрожат, стены трясутся - так начинается любовь. И чтобы вновь найти длинноволосую японку, которая после встречи с Теруюку решила стать таким же хикикомори, как он, заядлый отшельник вынужден впервые за 10 лет сделать шаг за пределы своего жилища, выйти на свежий воздух и пробежать по людным улицам к её дому... Но улицы неожиданно оказываются пустыми и Теруюку с ужасом

обнаруживает, что весь город сидит, закрывшись в собственных домах, а сам Токио выглядит таким же безукоризненно чистым, как и его собственная квартира. Только землетрясение заставляет людей покинуть их «раковины» и выйти на улицу. Заканчивается эта история, конечно же, хэппи-эндом, настойчиво призывающим людей не закрываться от себе подобных.

Режиссёры для этого фильма подобрались, безусловно, очень разные, но все они увидели в японской столице фантастическое, полное безумия пространство, найдя для него свою собственную метафору: сюрреалистическую, гротескно-абсурдную и лирическую. В итоге получилось: Токио, я боюсь тебя!