"Лицо"
Дневник 32-го ММКФ №8
Красивое, но пустое "Лицо" Цай Мин-Ляня и страшный, но необходимый "Ливан" Самуэля Маоза в дневнике Московского кинофестиваля.
«Лицо»/"Visage"
2009 г. Режиссер: Цай Минлян. В ролях: Кан-шен Ли, И-чин Лу, Фанни Ардан, Жан-Пьер Лео, Летиция Каста, Жанна Моро, Натали Бэй, Матье Амальрик и другие.
Как показывает практика, если талантливые самобытные азиатские режиссеры связываются с европейцами, ничем хорошим это не заканчивается. Тому пример «Мои черничные ночи» Кар Вая, «Копия верна» Киаростами и последний фильм Цай Минляна. На этом фоне «Полет красного шара» Хоу Сяосяня, снятый по заказу парижского музея Орсе, выглядит скорее удачным исключением, но никак не поводом пытаться повторить успех такого евразийского тандема.
На создание нового фильма Цай Минляна тоже сподвиг парижский музей, но на этот раз не Орсе, а Лувр, руководство которого, кстати, обещало регулярно показывать «Лицо» в стенах музея: дескать, этот фильм «репрезентирует музей с его традициями и памятью и объясняет такой важный концепт, как время». Но для того чтобы разобраться не столько в концепте, сколько в самой сути фильма, перед началом просмотра полезно прочитать синопсис, чтобы последующие два с половиной часа, глядя на экран, не мучиться вопросом, что бы все это могло означать, а просто наслаждаться причудливой фантазией тайваньского режиссера. Он, кстати, сам успокаивал зрителей перед премьерой фильма в Тайване: если они поймут не все, то переживать не стоит. Хотя насчет «не все» Цай Минлян явно польстил зрителям. Переживать не стоит, даже если вы вообще ничего не поймете. Это здесь не главное.
И все-таки тем, кто предусмотрительно ознакомился с сюжетом фильма заранее, более или менее ясно, что любимый актер Минляна Ли Каншен играет режиссера, фанатеющего по фильмам Трюффо и снимающего собственную вольную интерпретацию мифа о роковой красавице Саломее с оленем и Жан-Пьером Лео в роли короля Ирода. Во время съемок умирает мать режиссера, и ее образ начинает преследовать всю съемочную группу, мешая работать. К тому же с площадки убегает олень, а без него, по всей видимости, никак не обойтись (понимать причины такой незаменимости оленя тоже не обязательно). Фанни Ардан выступает в роли продюсера фильма, тоскует по Трюффо и носится с муляжом оленя примерно как Новосельцев в «Служебном романе» носился с лошадью. Саломея фильма Летиция Каста то обклеивает черным скотчем окна и зеркала, то пытается вскарабкаться по лестнице в длинном запутывающемся платье, то размазывает помидоры по режиссеру, предварительно накрыв его полиэтиленом, - в общем, все время занята важным делом. Эпизод с помидорами, судя по всему, символизирует убийство Иоанна: в роли отрубленной головы выступает сам режиссер, а в качестве тела убиенного - висящая рядом с ним окровавленная туша животного... Фильм о Саломее режиссеру так и не удалось закончить. А вот «Лицо», несмотря на то что закончено, просто не удалось.
В самом начале в доме главного героя прорывает трубу, и льющаяся вода затапливает сначала его квартиру, потом за компанию парижские улицы, и в конце концов добирается до подвалов Лувра. Точно так же поток режиссерского сознания наводняет фильм, в котором плавают красивые кадры с заснеженным лесом, отраженным в зеркалах, страстные песни и эротические танцы (как в минляновских «Капризном облаке» или «Дыре»), похороны воробушка, который был «лучшим режиссером в мире», и множество других, мягко говоря, странных образов и фраз... Чтобы не потонуть в этом потоке фантазии, надо быть очень умелым пловцом. Но в чем фильму не откажешь, так этого в его умении любоваться лицами, которые смело можно назвать лицами самой Франции: лицом соблазнительной Летиции Каста, шикарной Фанни Ардан и изрядно состарившегося Жан-Пьера Лео, который с возрастом стал все больше походить на Франсуа Трюффо. В одном эпизоде мелькает Матье Амальрик, который, как рояль, спрятан в кустах, и что самое приятное - минуты на три появляется сидящая за столом великая Жанна Моро, чье присутствие на экране может оправдать существование любого фильма. Даже если оттуда сбежал олень.
«Ливан»/"Lebanon"
2009 г. Режиссер: Самуэль Маоз. В ролях: Рэймонд Амсалем, Ашраф Бархом, Ошри Коэн, Йоав Донат и другие.
Метафоры, прочно войдя в нашу жизнь, утратили связь с реальностью. Но после просмотра фильма «Ливан» у любого нормального зрителя больше не повернется язык употребить бессмысленное выражение «глухо как в танке». Во-первых, невозможно сравнивать несравнимые вещи. Во-вторых, Самуэль Маоз показал, что в танке не глухо. Эта машина наполняется звуками взрывающихся снарядов, криками, стонами или даже музыкой. В танке страшно. Но никак не глухо.
На полтора часа Самуэль Маоз, прошедший ливанскую войну 1982 года, сажает зрителя вместе с четырьмя новобранцами в танк и разрешает смотреть на внешний мир только так, как смотрел он сам почти 30 лет назад: через оптический прицел, который наведен то на подыхающего осла, то на голую женщину, потерявшую своего ребенка, то на разрушенные дома, безымянные трупы, криво висящую икону... Видеть все это, не отводя глаз, тяжело и больно. Но если современного зрителя ничто из того, что непосредственно к нему самому не относится, не пробирает, то остается запереть его в танк, чтобы он в этой клаустрофобической атмосфере прочувствовал страх и панику, грязь и вонь на собственной шкуре. Хотя Маоз говорит, что у него не было никакой продуманной идеи кроме желания выплеснуть свой опыт и показать войну такой, какая она есть. Войну, где нет времени ни на рассуждения о морали, ни на рефлексию по поводу языковых нелепостей. Здесь трупы зовутся «ангелами», враг - «сверчком», танк - «носорогом», база - «Золушкой». Эти благозвучные сказочные имена, как и эвфемизмы в фильме Клотца «Человеческий фактор», ужасают своей абсурдностью и попытками с помощью языка скрыть суть. В одном из эпизодов начальник объясняет танкистам, что использование фосфорных бомб запрещено международными конвенциями, поэтому, чтобы не употреблять слово «фосфор», они должны произносить «дымовые бомбы».
«Ливан» - это не только полнометражный дебют Самуэля Маоза, но еще и первый израильский фильм, получивший столь важный киноприз, как «Золотой лев» Венецианского фестиваля. Картина, которую Европа встретила с восторгом, вызвала много споров в Израиле и Ливане. Но Маоз не претендовал на объективность. Его дебют - целиком субъективная работа, которая не берется судить о том, кто прав, а кто виноват в этой войне. Фильм «Ливан» немного о другом. О том, что война, какой бы она ни была, - это в принципе бесчеловечно. И спорить тут не о чем.
Оставить комментарий: